vineri, 27 mai 2011

Regele Mihai despre Hitler, Mussolini si altii...

„Sa mergem” – un om trecut de mult de varsta tineretii, imbracat intr-un costum de trening albastru, a rasucit cu fermitate cheia in contactul masinii Volkswagen. Stanjenit, nu reuseam deloc sa ma descurc cu centura de siguranta. Problema este ca soferul meu nu era altul decat Majestatea Sa, Regele Mihai I, ultimul rege al Romaniei. Seful Cancelariei Regale, gingasa Constanta Iorga, ma asigurase telefonic ca voi fi „intampinat" intr-o gara din cantonul elvetian Vaud. Dar nu m-am asteptat ca acesta va fi chiar omul-legenda. Regele Mihai este participant real si creator de evenimente istorice". Asa este prezentat Regele Mihai I intr-un interviu publicat de revista Ogoniok, supliment al cotidianului Kommersant, care scrie despre el ca "a luat masa cu Hitler, a baut ceai cu Mussolini, a devenit cavaler al ordinului sovietic al Victoriei si i-a tinut, aproape singur, piept lui Stalin".

In ultimii ani am avut bucuria de a ma intalni de mai multe ori cu suveranul, fie in Elvetia, fie la Bucuresti, unde familia regala detine micul Palat Elizabeta. Anul acesta, regele a implinit 90 de ani, scrie autorul interviului, Konstantin Eggert.

Reporter: Majestatea Voastra, la 23 august 1944 ati intrat in istorie. Cum a fost?
Regele Mihai: Cand m-am trezit in acea dimineata de 23 august am fost convins ca nu voi apuca ziua urmatoare. Dar eram hotarat sa scot Romania din alianta ei cu Hitler. Armata lui Stalin era in apropierea Romaniei, frontul se rupsese, iar populatia era satula de razboi. L-am chemat pe maresal si pe ministrul de extene Mihai Antonescu la Palat. Cand au ajuns, le-am expus punctul meu de vedere asupra situatiei: Romania trebuie sa solicite armistitiu din partea URSS, a Marii Britanii si Statelor Unite. Antonescu a raspuns: „Mai intai trebuie sa ma consult cu Hitler”. Si atunci i-am spus: „Asta e, nu-i nimic de facut”. A fost semnalul pentru adjutantul meu, capitanul Dumitrescu. El a intrat in camera insotit de trei ofiteri. Ei l-au anuntat pe Antonescu: „Sunteti arestat”. Maresalul si-a iesit din fire. „Nu pot lasa tara pe mana unui copil!”. A inceput sa strige la generalul Constantin Sanatescu, seful cancelariei mele militare, viitorul premier. Antonescu a fost luat, iar eu m-am apucat de formarea viitorului cabinet. In aceeasi zi, avioanele Luftwaffe au bombardat Bucurestiul. Palatul regal a fost una dintre tinte – asupra lui au fost aruncate cateva bombe. Hitler m-a detestat mereu, in general a detestat ideea monarhiei, pentru ca suveranul este simbol al legitimitatii si continuitatii puterii.

Reporter: E adevarat ca Antonescu a fost incuiat, un timp, in camera unde tatal dumneavoastra, Carol al II-lea, pastra timbre?
Regele Mihai: Da, In realitate nu era o camera, ci un o uriasa casa de bani, blindata. Pentru ca veni vorba, nu era nici un timbru in camera. In august 1944 tata se afla deja de cinci ani in exil, unde impreuna cu el au plecat toate numersoasele lui colectii.

Reporter: La 6 septembrie 1940, Antonescu l-a obligat pe regele Carol sa semneze actul de abdicare. Cum s-a intamplat?
Regele Mihai: Foarte simplu si rapid. Tata m-a chemat la Palat si m-a anuntat ca trebuie sa paraseasca tara. Putin mai tarziu, in prezenta Patriarhului Bisericii ortodoxe romane Nicodim am depus juramantul si am redevenit rege.

Reporter: Se spune ca Antonescu dorea sa aboleasca monarhia.
Regele Mihai: Antonescu nu m-a respectat si, practic, m-a ignorat. Dar a facut un lucru bun – i-a permis mamei sa se intoarca la Bucuresti si i-a acordat titlul de „regina-mama”.

Reporter: Regina Elena a fost nu numai mama dumneavoastra, dar si cel mai bun prieten si un consilier politic. Asa e?
Regele Mihai: Absolut corect. Zilele petrecute impreuna au fost cele mai fericite din viata mea. A fost o personalitate unica. O spun nu pentru ca sunt fiul ei. Mama a fost un om profund credincios si intotdeauna a respectat principii morale inalte. Avea ceva pe care l-as defini drept intituitie morala. Instinctiv stia sa deosebeasca raul de bine.

Reporter: Cum v-a ramas Hitler in memorie?
Regele Mihai: Eu nu vorbesc germana. Pentru prima data l-am vazut pe acest monstru cand l-am vizitat impreuna cu tata, dupa vizita lui oficiala in Anglia, in 1938. Alta data ne-am intalnit, foarte scurt, insotit de mama, in ianuarie 1941, in drum spre Italia. Mama a sustinut conversatia, pentru ca vorbea foarte bine germana. Ca intotdeauna, Hitler nu se asculta decat pe sine si a vorbit cel mai mult decat toti. El si oamenii lui mi-au lasat o impresie respingatoare. Stiti, pana si cu Mussolini m-am simtit mai in largul meu. In orice caz, puteam vorbi cu el in italiana.

Reporter: In 1941, Romania a declarat razboi URSS, trupele ei au ocupat Odessa, au luptat in Crimea. Considerati acum ca a fost o greseala?
Regele Mihai: A fost o hotarare luata de Antonescu. Nici macar nu m-a consultat. Voi spune insa ca poporul roman a suferit din cauza anexarii Basarabiei de catre URSS si de aceea razboiul pentru recuperarea ei se bucura de popularitate. Iar faptul ca Antonescu l-a lasat pe Hitler sa atraga Romania intr-un lung razboi, a condus la catastrofa. La rugamintea lui Antonescu, mergeam pe front pentru a inmana decoratii soldatilor. Am fost inclusiv la Livadia, in acelasi palat unde a murit strabunicul meu, imparatul Alexandru al III-lea. Cine si-ar fi putut imagina ca in februarie 1945, Stalin, Roosevelt si Cherchill tot acolo vor discuta granitele de influenta din Europa postbelica si vor ceda Romaniei lui Stalin?

Reporter: Dar Stalin v-a decorat cu ordinul Victoriei – pentru contributia adusa la distrugerea nazismului. Unde este ea?
Regele Mihai: In seiful bancar.

Reporter: Ce s-a intamplat dupa aceea?
Regele Mihai: Din 1944 pana in 1947, Romania a trait intr-o atmosfera suprarealista. Guvernul si aparatul de stat se puneau bine cu comunistii, dar sef al statului a ramas, formal, regele, adica eu. La un moment dat am declarat chiar greva si am refuzat sa semnez decretele cabinetului de ministrii.

Reporter: La Bucuresti, au intrat in biroul dvs din Palatul Elizabeta. A ramas, practic, neschimbat de cand emisarul lui Stalin, Andrei Visinski, a urlat la dvs.
Regele Mihai: El mi-a cerut sa ma supun Moscovei si a indraznit chiar sa bata cu pumnul in masa. L-a invitat sa paraseasca Palatul. Visinski era atat de furios, incat a tasnit, pur si simplu din camera. A trantit atat de tare usa, incat s-a desprins o bucata de tencuiala care a cazut cu zgomot pe podea.

Reporter: La 30 decembrie 1947 ati fost, practic obligat sa renuntat la tron. Cum s-a intamplat?
Regele Mihai: Liderul comunistilor, Gheorghe Gheorghi-Dej, si premierul Petru Groza, care nu era comunist, dar era in relatii bune cu ei, m-au rugat sa-i primesc pentru a discuta, dupa cum s-au exprimat ei, „chestiuni de familie”. M-am gandit ca vor sa vorbeasca despre logodna mea cu printesa Anna. In schimb, cei doi mi-au prezentat proiectul unui manifest privind abdicarea si m-au rugat sa-l semnez in 30 de minute. Le-am spus: „Nu se procedeaza asa. Poporul trebuie sa-si exprime vointa”. Mi-au raspuns: „Nu avem timp pentru asa ceva”.

Reporter: Nu ati avut, practic, alta alegere.
Regele Mihai: Nici una. Groza si Gheorghiu-Dej au amenintat sa-i execute pe studentii arestati anterior in timpul unei demonstratii anticomuniste la Bucuresti. Am privit pe fereastra si am vazut cum paza palatului fusese inlocuita cu militari din diviziile loiale comunistilor si imbracati in uniforme sovietice. Asupra cladirii era indraptata artileria. Nu am vrut sa ma agat de putere cu pretul unor vieti nevinovate si am semnat manifestul. Dupa ce mi-am depus semnatura, Groza s-a lovit peste buzunar, unde era un pistol si mi-a zambit grosolan. „Nu mi-as fi dorit o repetare a sortii lui Antonescu”.

Журнал "Огонёк", №19 (5178), 16.05.2011

ТЕКСТ
КОММЕНТАРИИ: 0
"Гитлер ненавидел меня"
Михай Гогенцоллерн-Зигмаринген — король, который пил чай с Муссолини, получал орден от Сталина и разводил кур

Венценосные родственники: семья российского императора и румынская королевская родня
Фото: фото из семейного архива

Вся галерея 10

Король Румынии Михай в нынешнем году отмечает 90-летний юбилей. И отвечает на вопросы "Огонька"

Константин Эггерт

"Поехали",— высокий пожилой человек в синем тренировочном костюме за рулем небольшого "фольксвагена" решительно переключил передачу. Я, смущенный, никак не мог справиться с пристегиванием ремня безопасности. Дело в том, что моим шофером был не кто иной, как Его Величество Михай Первый, последний король Румынии (или "Король румын", как гласил его официальный титул). Глава королевской канцелярии, милейшая Констанца Йорга, сообщила мне по телефону, что на железнодорожной станции Обонн в швейцарском кантоне Во меня "встретят". Однако я никак не ожидал, что это будет сам человек-легенда.

Король Михай был реальным участником и творцом исторических событий. Он обедал с Гитлером и пил чай с Муссолини, стал кавалером советского ордена Победы и едва ли не в одиночку противостоял Сталину. За последние несколько лет мне посчастливилось не раз встречаться с ним как в Швейцарии, так и в Бухаресте, где у королевской семьи в собственности небольшой Елизаветинский дворец. В этом году король Михай отмечает свое 90-летие.

— Ваше Величество, 23 августа 1944 года вы вошли в историю, когда арестовали маршала Иона Антонеску, военного диктатора и фактического правителя Румынии, и разорвали союз с нацистской Германией. Как это было?

— Когда я проснулся утром 23 августа, то не был уверен, что доживу до следующего дня. Но я твердо решил вывести Румынию из ее союза с Гитлером. Армии Сталина были на пороге Румынии, фронт рушился, и население было по горло сыто войной.

Я вызвал маршала и его однофамильца, вице-премьера и министра иностранных дел Михая Антонеску, во дворец. Когда они приехали, я изложил им свое видение ситуации: Румыния должна просить Советский Союз, Великобританию и Соединенные Штаты о перемирии. Антонеску ответил: "Я должен сначала проконсультироваться с Гитлером". И тогда я сказал: "Ну что же, ничего не поделаешь". Это был сигнал моему адъютанту, капитану Думитреску, который вошел в комнату в сопровождении трех унтер-офицеров. Они объявили Антонеску: "Вы арестованы!" Маршал был в ярости. "Я не могу оставить страну в руках ребенка!" Он стал кричать на генерала Константина Сэнэтэску, шефа моей военной канцелярии, будущего премьера. Антонеску увели, а я немедленно приступил к формированию нового правительства. В тот же день самолеты люфтваффе бомбили Бухарест. Королевский дворец оказался под особым прицелом — на него сбросили несколько бомб. Гитлер всегда ненавидел меня, и вообще монархическую идею, потому что монарх — это символ легитимности и преемственности власти. Этого фюрер не мог перенести, потому что сам-то он захватил власть.


Королева Елена и принц Михай. На этом снимке будущему королю всего год
Фото: фото из семейного архива
— Правда ли, что Антонеску временно заперли в комнате, где ваш отец, король Кароль Второй, хранил коллекцию марок?

— Да. На самом деле это была даже не комната, а огромный бронированный сейф. Кстати, марок там к тому моменту уже не было. В августе 1944 года отец уже пятый год жил в изгнании, куда вместе с ним переехали и его многочисленные коллекции.

— Ваша биография уникальна — вы дважды становились королем. Сначала в 1927 году в возрасте шести лет, а затем в 1940 году, когда вам было 19. Как это сказалось на вашей жизни?

— Первый раз я взошел на престол после смерти моего деда, короля Фердинанда. Дело в том, что в 1925 году, когда мне было четыре года, король Фердинанд принудил моего отца, наследного принца Кароля, отказаться от права на престол и всех титулов, а затем выслал его из страны. Причиной стал скандальный роман отца с Еленой Лупеску, дочерью аптекаря и разведенной женой армейского офицера. Его брак с моей мамой, принцессой Еленой, распался быстро, и когда отец уже три года как жил в ссылке, Верховный суд Румынии утвердил развод в 1928 году. Я смутно помню это время, потому что был совсем маленьким. Королевские функции выполнял регентский совет, в который входила и мама.

— Но ваш отец вернулся в 1930 году, и все изменилось...

— Совершенно точно. Двумя годами позже, в разгар мирового экономического кризиса, отец неожиданно приехал в Румынию и потребовал от парламента вернуть ему престол. Парламентарии подчинились. Так я вновь превратился в наследного принца. Тогда встал вопрос о том, кто будет королевой Румынии. Отец не мог официально жениться на "мадам Лупеску", как называло его любовницу бухарестское общество, и возвести ее на трон. Он захотел аннулировать развод с мамой, формально провозгласить ее королевой, показываться с ней на протокольных мероприятиях, но при этом продолжать жить с Лупеску. Мать не могла принять столь унизительное предложение и заявила, что покинет страну. "Пожалуйста, но только сына я оставлю себе!" — ответил отец. C 1930 по 1940 год меня отпускали повидать маму, которая жила в Италии, на один месяц в году.

— Что происходило остальные 11 месяцев?

— Я был вынужден скрепя сердце вымученно улыбаться окружению отца и терпеть присутствие Лупеску. Я тогда научился глубоко скрывать свои чувства. Это была суровая школа практической психологии. До государственных дел меня не допускали. Нет, конечно, формально меня ознакомили с конституционным устройством и законодательством страны, но о практической политике я имел смутное представление...


Михай I в июле 1945 года
Фото: фото из семейного архива
— Тогда к власти в Румынии рвались фашиствующие националисты — "Легион Михаила Архангела", или "Железная гвардия". Им сочувствовали многие политики и военные. Что вы помните об этой эпохе?

— Было очень неспокойно. "Железная гвардия" развернула кампанию террора против королевского двора, убивала военачальников, министров и премьеров. В то же время румынские коммунисты, которые получали инструкции из Москвы, тоже не сидели сложа руки и вели свою подрывную работу. Король, мой отец, балансировал между конституционной обязанностью сохранить парламентскую систему и нарастающим хаосом, наложившимся на мировой экономический кризис. В 1938 году он попытался перехватить инициативу у "Железной гвардии" и провозгласил "королевскую диктатуру". Но она долго не продержалась. В 1940 году Сталин, после пакта с Гитлером, потребовал от Румынии передать СССР Бессарабию (нынешнюю Молдавию.— "О") и Северную Буковину. Отец попросил вмешаться Гитлера, но тот с Кремлем отношения портить не хотел и умыл руки. Румынии пришлось подчиниться ультиматуму. Это вызвало возмущение в стране, нестабильность достигла пика. Отцу пришлось назначить кабинет из числа сторонников "Железной гвардии".

— Но это ему не помогло...

— Не помогло. Генерал Ион Антонеску к тому времени приобрел немалый авторитет, хотя отец отправил его в ссылку, а фактически под арест в один из монастырей. Но в сентябре 1940 года политический кризис приобрел такие масштабы, что отец вынужден был освободить Антонеску и назначить его премьером. На улицах к этому моменту творился полный хаос, стреляли прямо под окнами дворца. Антонеску потребовал от отца отказаться от большинства королевских полномочий в его пользу.

— 6 сентября 1940 года Антонеску пошел дальше и заставил короля Кароля подписать акт об отречении. Как это случилось?

— Очень просто и быстро все произошло. Отец меня пригласил во дворец и сообщил, что вынужден покинуть страну. Чуть позже в присутствии патриарха Румынской православной церкви Никодима я принял присягу и вновь стал королем.

— Считается, что Антонеску, по примеру фюрера взявший себе титул "кондукэтор", то есть "вождь", хотел вообще низложить монархию. Но популярность королевской семьи в народе, и особенно у крестьян, была столь велика, что он решил оставить короля номинальным главой государства.

— Антонеску меня не уважал и фактически игнорировал. Но он сделал одно хорошее дело — разрешил маме вернуться в Бухарест и присвоил ей титул "королева-мать".


Король Михай и королева Анна в швейцарской резиденции
Фото: Ален Морван
— Королева Елена была для вас и мамой, и самым близким другом, и политическим советником, ведь так?

— Совершенно верно. Дни, проведенные с нею, были самыми счастливыми в моей жизни. Она была уникальной личностью. Говорю это не потому, что я ее сын. Мама была глубоко верующим человеком и всегда придерживалась высоких моральных принципов. У нее в характере было нечто, что я назвал бы моральной интуицией. Она очень четко умела отличать добро от зла.

— Ваше Величество, а Гитлер каким запомнился?

— Вы знаете, я не говорю по-немецки. Я впервые увидел это чудовище, когда мы с отцом посетили его после государственного визита в Великобританию в 1938 году. В следующий раз я коротко встречался с ним в компании мамы в январе 1941 года, по пути в Италию. Мама поддерживала разговор, потому что она-то как раз говорила по-немецки хорошо. Гитлер, как всегда, слушал только самого себя и говорил больше всех. Он и его окружение произвели на меня отвратительное впечатление. Знаете, я даже с Муссолини чувствовал себя более непринужденно. По крайней мере, я мог с ним говорить по-итальянски.

— В 1941 году Румыния объявила войну СССР, ее войска оккупировали Одессу, воевали в Крыму. Вам теперь это не кажется ошибкой?

— Это решение принимал Антонеску, со мной даже не консультировались. Хотя скажу, что румынский народ очень переживал аннексию Бессарабии СССР, поэтому война за ее возвращение пользовалась популярностью. А вот то, что Антонеску дал Гитлеру втянуть Румынию в затяжную войну, привело к катастрофе. Я по просьбе Антонеску выезжал на фронт вручать награды солдатам. Побывал тогда в Ливадии, в том самом дворце, где скончался мой двоюродный прадед, император Александр Третий. Мог ли я предположить, что в феврале 1945 года Сталин, Рузвельт и Черчилль будут там же, в Ливадии, обсуждать границы сфер влияния в послевоенной Европе и отдадут Румынию Сталину.


Королю довелось принимать в румынской столице разные парады: и с немецкими союзниками на фоне свастики...
Фото: Ullstein Bild / Vostock-Photo, Ullstein Bild / Vostock-Photo
— Но Сталин наградил вас орденом Победы — за вклад в разгром нацизма. Кстати, где он?

— Хранится в банковском сейфе.

— А что было потом?

— С 1944 по 1947 год Румыния жила в сюрреалистической атмосфере. Правительство и государственный аппарат прибрали к рукам коммунисты, но главой государства формально оставался король, то есть я. В какой-то момент я объявил "забастовку" и отказался подписывать указы кабинета министров.

— В Бухаресте я был в вашем кабинете в Елизаветинском дворце. Он ведь остался практически таким же, как и в тот день, когда сталинский эмиссар Андрей Вышинский орал на вас.

— Он требовал, чтобы я подчинился Москве, и посмел стучать на меня кулаком. Я попросил его покинуть дворец. Вышинский был до того взбешен, что буквально выбежал из комнаты. Он так хлопнул дверью, что отвалился кусок штукатурки и с грохотом упал на пол.

— 30 декабря 1947 года вас вынудили отречься от престола. Как это произошло?

— Лидер коммунистов Георге Георгиу-Деж и премьер Петру Гроза, который хоть коммунистом сам не был, но с ними ладил, попросили принять их для обсуждения, как они выразились, "семейного дела". Я думал, что они хотят обсудить мою помолвку с принцессой Анной. Вместо этого Гроза и Георгиу-Деж положили передо мной проект манифеста об отречении и попросили подписать его в течение получаса. Я сказал им: "Это так не делается! Народ должен выразить свою волю". Но они ответили довольно грубо: "У нас нет на это времени!"

— То есть выбора фактически не было?

— Никакого. Гроза и Георгиу-Деж угрожали казнить студентов, арестованных незадолго до этого во время антикоммунистической демонстрации в Бухаресте. Я выглянул в окно и увидел, что охрана дворца заменена на военных из лояльной коммунистам дивизии, да еще переодетых в советскую форму. На здание были нацелены артиллерийские орудия. Я не хотел цепляться за власть ценой людских жизней и подписал манифест. Когда подпись была поставлена, Гроза похлопал себя по карману, в котором оказался пистолет и нагло ухмыльнулся. Сказал: "Я не хотел повторения судьбы Антонеску".


Король Михай I (на переднем плане), диктатор Антонеску (слева) в день национального праздника Румынии 10 мая 1942 года
Фото: forum.alexanderpalace.org, forum.alexanderpalace.org
— Менее чем через 48 часов вы стали изгнанником...

— Нас лишили гражданства и оставили без средств к существованию. Чтобы выжить, мне в жизни приходилось и разводить кур, и работать летчиком-испытателем, и даже побывать в роли биржевого маклера. Но и в изгнании были моменты счастья. В 1948 году в Афинах мы с принцессой Анной поженились, и она разделила со мной почти полвека испытаний. Но мы всегда верили, что коммунизм в один прекрасный день рухнет.

— Это и произошло — режим Чаушеску пал в декабре 1989 года. В конце концов вам вернули гражданство, официальный статус и даже часть имущества. Какова, с вашей точки зрения, главная проблема стран, переживших опыт коммунизма?

— Циничное отношение граждан к жизни, политике и политикам. Все думают, что вокруг только коррупция и грязь. Мы обязательно должны восстановить доверие к государственным и общественным институтам. А еще меня беспокоит отсутствие традиций. Старые уничтожены, новые пока не возникли. В конечном счете это вопрос веры, не обязательно религиозной, хотя лично для меня вера в Бога — самое главное в жизни. Нужно восстановить веру в политику и политиков, веру в общественные институты, веру в способность народа изменить жизнь к лучшему.

— Вы часто путешествуете по Румынии. Как вас принимают и воспринимают?

— Принимают всегда исключительно тепло, особенно в сельской местности. Я не люблю официальных речей и всегда прошу: "Просто задавайте мне вопросы". Некоторые люди говорят: "Какой вы, Ваше Величество, демократичный!" Но причем здесь демократизм? Ведь для человека это так естественно — общаться с другими людьми!..

Богатая родословная
Досье
Король Михай принадлежит к роду Гогенцоллерн-Зигмаринген, родственному семье Гогенцоллернов, прусских королей и германских императоров. Его представитель, принц Карл, стал в 1866 году первым королем Румынии, приняв имя Кароля Первого. В 1914 году румынский трон перешел к его племяннику Фердинанду. В семье его сына — наследного принца Кароля и принцессы Елены, дочери короля Греции Константина Первого,— родился в 1921 году Михай Гогенцоллерн. Среди его предков по линии отца была дочь российского императора Александра Второго — Мария Александровна, родная сестра императора Александра Третьего.

Un comentariu:

Anonim spunea...

desigyr nu i=a cunoscut